Блоги

Украина: зона будущей опасности?

Оценивая нынешний ход украино-российских взаимоотношений после августовского обращения президента РФ Медведева к Виктору Ющенко, руководитель программы России и Евразии британского Королевского института международных отношений Дж. Шерр отметил, что стоит задуматься, не идет ли речь о больше, чем простые попытки повлиять на выборы в Украине.

«Создается впечатление, что из неизвестных причин руководство российского государства ищет повод для того, чтобы применить против Украины резкие, а может даже крайние действия. И было бы предусмотрительным спросить, зачем это делается, и готовиться к любому повороту событий» (Би-Би-Си, 25 августа в 2009 г.).

Сегодня ни в Украине, ни в ЕС, ни в США нет полного понимания к чему приведет актуализация политики РФ на постсоветском пространстве. Но ясно, что на ее ход во многом влияют процессы, которые происходят внутри самого российского руководства. Развязка же будет зависеть от многих факторов — как вот экономика, энергетическая безопасность вплоть до кризиса демократии в мире.

Новейшая оборонная доктрина

Фактически воплощение новейших приоритетов безопасности РФ с изменением зон политического и экономического влияния на постсоветском пространстве началось с момента российско-грузинской войны — из южнее осетинского конфликта.

С тех пор эксперты не прекращали обосновывать версию и прогнозировать вероятные сценарии римейка событий в Грузии в других регионах прежнего СССР. По-другому стала восприниматься уже традиционная риторика российских должностных лиц относительно защиты россиян за рубежом и создание гуманитарного пространства.

Тем более, что подобные положения нашли нормированное развитие во Внешнеполитической концепции Российской Федерации, принятой год назад, как раз перед южнее осетинскими событиями, где среди целей фигурировало положение о «всесторонней защите прав и законных интересов российских граждан и соотечественников, которые проживают за рубежом».

Постепенно приобрели актуальность сравнения Крыма с Южной Осетией, в частности, на фоне базирования Черноморского флота РФ в Севастополе и непростой этнополитической ситуации в регионе, сложности в имплементации украинской политики на полуострове, а часто и отсутствию такой политики вообще.

Иногда создается впечатление, что приращивание крымских бизнес-политических элит в украинский контекст со стороны разнопартийного официального Киева происходит благодаря реализации коррупционных схем распределения ресурсов. А публичная политика подменяется теневой.

Политически идентификационные вкусы обитателей полуострову не вдохновляют: согласно опросам Центра Разумкова (лето 2009-го), среди представителей славянского сообщества лишь 27,3% считают себя представителями украинской политической нации («украинского народа, к которому, согласно Конституции Украины, относятся граждане Украины всех национальностей»), тогда как 44,2% себя такими не считают.

В этом контексте стоит напомнить, что 9 сентября Государственная Дума РФ единодушно в первом чтении приняла инициирующие президентом Дмитрием Медведевым поправки к закону об обороне, которые предусматривают возможность оперативного использования российских вооруженных сил за пределами РФ. В разе:

— отражение нападения на Вооруженные Силы РФ или другие войска, дислоцированные за пределами территории РФ;

— отображение или предотвращение агрессии против другого государства;

— защита граждан РФ за рубежом;

— борьба с пиратством и обеспечение безопасности судоходства.

Соответствующие оборонные новации РФ были восприняты неоднозначно. Они происходят на фоне новой своеобразной «перезагрузки российско-американских отношений», которая осуществляется новой администрацией президента США Барака Обамы, фактического отказа США от размещения системы О в Польше и Чехии.

Эта новость была даже трактована в американских СМИ и со стороны восточноевропейских политиков как своеобразная сдача интересов безопасности Восточной Европы. Особенно на фоне заявления президента США о том, что новая система защиты будет учитывать интересы России и нацеленная лишь на угрозу со стороны Ирана. Он также пригласил Россию к сотрудничеству относительно Об и предотвращение угроз со стороны Ирана.

Расчет на себя

Российские военные новации Украине стоит рассматривать на фоне августовского заявления официального представителя НАТО Джеймса Аппатурая. Напомню, он подтвердил, что подписанная Украиной и НАТО 21 августа Декларация о дополнении к «Хартии об особом партнерстве между Украиной и Организацией Североатлантического Договора» от 9 июля 1997 действительно предусматривает возможность созыва Украиной заседания Комиссии УКРАИНА-НАТО.

Однако, по его словам, «НАТО не намеревается оказывать военную помощь Украине и помощь в обеспечении ее (территориальной) безопасности». То есть он публично озвучил тезис об отсутствии гарантий безопасности для Украины в случае возникновения любого конфликта.

Такая мысль находит подтверждение и в экспертной среде. В частности, Александр Рар из Немецкого общества внешней политики в августе заявлял: «Даже если Россия спровоцировала бы войну за Крым (к чему, по моему мнению, не дойдет), Запад не стал бы воевать на стороне Украины. Как бы цинично не звучали эти слова, но это так. Из этих самых причин Украину не берут в НАТО».

В своей программной статье «Вперед, Россия», которая появилась на следующий день после оборонного решения Госдумы, президент РФ Медведев, указывал: «Нам нужны деньги и технологии стран Европы, Америки, Азии. Этим странам нужны, в свою очередь, возможности России».

То, что евроатлантични стремления Украины являются во многом стойкими заложниками ресурсной российской конъюнктуры во взаимоотношениях со странами ЕС, демонстрирует ряд заявлений европейских политиков, которые стремятся учитывать интересы и мотивации РФ в разных геополитических ситуациях, даже если они не совпадают с интересами других стран.

Недавно новый генсек Североатлантического альянса Андерс Расмуссен заявил, что хочет начать «открытый и честный диалог с Кремлем, который мог бы создать новую атмосферу», правда, отмечая о разногласиях между странами Альянса и Россией по пунктам, касательных к прошлогодним конфликтам с Грузией и возможному расширению НАТО за счет Украины и Грузии.

На фоне финансового кризиса, который актуализирует традиционные геополитические амбиции, оборонные шаги РФ не могут не вызывать обеспокоенность, в частности в тех странах, где сегодня есть российские военные базы.

Сегодня таких стран девять, Украина — одна из них. Здесь расположена база Черноморского флота РФ, военные аэропорты, до сих пор не выяснена принадлежность маяков…

Рассуждать относительно возможного конфликта — это дело неблагодарно, тем более, что официальной Москве вероятно намного более выгодно реализовывать другие сценарии влияния в Украине. Например, через политику и экономику, шантажируя ЕС и Запад украинским вопросом.

Да и начать конфликт можно без любых законов в сфере обороны, как это было сделано в Грузии. Но общие тенденции украино-российских отношений и нечеткая реакция стран-соседей на напряжение ситуации не снимает эти непростые вопросы из повестки дня.

Ведь сегодня Украина для рядового гражданина РФ, потребителя информации, играет роль дративника, что позволяет россиянину отвлечься от собственных проблем. Украина постепенно занимает негативную нишу «врага» в российском массовом сознании. Подобный тезис демонстрируют данные социологических исследований, сделанных в конце января 2009 года Аналитическим центром Юрия Левади.

Соответствующие исследования демонстрируют, что в январе 2009-го, после дежурной «газовой» войны между Украиной и РФ, подавляющим чином хорошо в Украину относилось 29% россиян, но плохо, или очень плохо 62%.

Скорее всего, оборонные новации — это, в первую очередь, не военный, но политический сигнал РФ в условиях нынешних трансформаций. Соответствующие решения нужны самой России не столько для демонстрации их мировые, сколько для собственных потребностей.

В частности, «чтобы не допускать чьих-то односторонних действий, которые могли бы нанести вред национальным интересам и негативно отразиться на наших внутренних делах, снизить уровень доходов россиян, навредить их безопасности», — как пишет Медведев в «Вперед Россия».

Впрочем, для Украины появляется другой вопрос: насколько политически дезинтегрована государство готово противостоять возможным вызовам. В частности относительно будущего ЧФ РФ на территории Украины. Сегодня, кстати, мнения будущих претендентов расходятся в оценке будущего решения этого вопроса.

Например, 27 августа Янукович заявил о возможной пролонгации соглашения из РФ о пребывании флота в Севастополе. Тимошенко на встрече с львовскими студентами отметила, что после 2017 года на территории Украины не будет никаких иностранных военных баз. «Вы знаете, что соглашение заканчивается (в 2017 году), и наша страна будет свободна от любых баз» — отметила премьер-министр.

В этом вопросе солидарным с ней остается и Яценюк, который 1 сентября в Симферополе заявил: «Соглашение о пребывании Черноморского флота является временным. Срок действия соглашения заканчивается в 2017 году. Украинская Конституция четко запрещает пребывание иностранных баз на территории Украины. Каждый, кто сегодня сделает заявление, что флот может оставаться после 2017 года, непосредственно нарушит волю украинского народа, которая отображена в Конституции. Я волю народа нарушать не буду».

Эти вопросы не должны оставаться вне поля зрения и в контексте избирательной кампании. От четких ответов и политических рецептов в безопасности и геополитической сферах во многом будет зависеть развитие страны в дальнейшем, равно как и решение проблем в сфере украино-российских взаимоотношений.

Комментировать

Ответить

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Популярные

Выше